Главная страницаАрхив2018 №9 / Письма с фронта

Письма с фронта

22 Мая 2018

 

«Дорогая Тося! Я жив и здоров. Чувствую себя хорошо. Сейчас успокоился, когда дня 3 тому назад получил от тебя письмо, а то очень и очень беспокоился. Тебе уже пишу за это краткое время второе письмо. Вообще, я тебе пишу примерно дня через 4-5. Очень, очень приятно бывает, когда получаешь дорогие письма из дома… Так что, милая Тося, пиши по возможности чаще…»

Это письмо написал мой дед Алексей Иванович Чеботарев в феврале 1944 года своей жене Антонине Николаевне. У нас сохранилось несколько писем тех военных лет, которые бережно размещены вместе с фотографиями в семейном альбоме. Перелистывая пожелтевшие страницы, исписанные чернилами, и перечитывая эти весточки, которых так ждала от него моя бабушка, начинаешь понимать и чувствовать, как это было тогда для них, солдат, прошедших войну…

«…Нельзя сказать, чтобы у меня сейчас было хорошее настроение. Этому послужило вот что. Был у меня хороший друг один. Он сам орловский. Пошел в армию я с ним вместе, вместе служили, всюду бывали вместе. Вместе жили и пережили все тяготы. Все было хорошо. Но вот недавно получилось несчастье. Как и всегда я был с ним на переднем крае и его там ранило. Сейчас у него нет ног. Он тяжело болен. Ты пойми, милая Тося, ведь я с ним прослужил почти четыре года, прошел с ним, как говорится, огни и воды, и теперь он уже не со мной. Мы часто-часто вспоминали Орел. Это было наше любимое занятие в свободное время от учебы и боев.

Не могу представить, как это будет переживать его жинка. Не подумай, что слишком малодушен и раскис. Нет. Это только добавило мне больше ненависти к проклятым фашистам, которые нам принесли горе. Конечно, при первой же возможности я постараюсь не быть в долгу. Постараюсь отомстить и за друга, и за свою семью, которая перенесла горе. Верь, милая, что твой Алексей отомстит фрицам за все. Тебя прошу только об одном. Пиши, милая Тосенька. Пиши про дочек, про остальных… Дочурок расцелуй за меня. Тебя целую крепко-крепко и много-много раз.

Пиши. Пиши. Пиши. Твой Алексей».

Алексей Иванович Чеботарев родился в 1914 году в поселке Кромы, Кромского района, Орловской области. Окончив школу восьмилетку, выучился на слесаря, стал работать на заводе, женился, родились две дочери. В 26 лет его призвали для прохождения службы в Красной армии в 351 Зенитный артиллерийский полк. Было это в июне 1940 года. В составе этого же полка в должности командира отделения мой дед встретил войну. Позже, в мае 1942 года Алексей Чеботарев был переведен на должность оптика-механика в 283 Артиллерийские ремонтные мастерские Ленинградской армии ПВО. Там он и прошел всю войну. Таких специалистов (оптиков-механиков) было всего пять человек и обслуживали они весь Ленинградский фронт, изготовляя и ремонтируя оптические приборы к зенитным и другим устройствам. Демобилизовавшись в октябре 1945 года, вернулся в родной Орёл и продолжил работать, растить детей. Но до этого были страшные годы боев, сражений и работы под пулями. Его военная жизнь проходила в перемещениях между Государственным оптическим институтом, размещавшимся на Васильевском острове в Ленинграде, и линией фронта в землянках, окопах, траншеях.

«Дорогая, Тося… Какими бы условия сейчас не были, ко всему привыкаешь быстро. Холод, недостаток сна, воздух, насыщенный пороховым дымом — все это стало обыденным… Подчас спишь рядом со смертью, но и это не страшит. Пусть будет смерть страшна немцам».

В 1941 году мой дед получил контузию. В 1943-м его контузило во второй раз, он ослеп и долго лежал в госпитале. Постепенно зрение восстановилось.

Когда немцы заняли Орёл и письма от родных перестали приходить, дед очень переживал за своих родных, семью.

«Здравствуй, дорогая Тося! Не знаю, что делать, не знаю, что думать. Очень беспокоюсь о Вас. Вот уже 20 дней как не получаю писем от тебя. Что случилось? Эта мысль не выходит у меня из головы…

Про свою жизнь писать почти что нечего, ибо она идет без особых перемен. Про успехи на Ленинградском фронте ты, наверное, слышала. Блокада снята. 28 месяцев гитлеровские собаки держали нас в блокаде, но ничего у них не вышло. Не пришлось им побывать в Ленинграде. Много их нашло себе место под Ленинградом навеки. Много их мы прибили под Ленинградом. Добьем и остальных.

Как хочется поскорее добить черную свору и вернуться домой, к дорогой жене и дорогим детям. Да, Тосенька, а ведь настанет для меня такой счастливый день… скоро настанет счастливый для нас день. Милая Тося, поцелуй за меня наших крошек. Тебя целую крепко-крепко бесчисленное количество раз».

К тому времени Алексей Иванович Чеботарев был награжден медалью «За оборону Ленинграда» и продолжал служить механиком-оптиком. Благодаря его мастерству быстро и точно чинились различные оптические приборы, через его руки прошли не одни десятки сложнейших дальномеров всех систем. В апреле 1944 года начальник 283-й ААРМ ЛАПВО инженер-майор Максимов ходатайствовал о награждении моего деда медалью «За боевые заслуги», так как «имя товарища Чеботарева известно как хорошего мастера по оптике не только в нашей Армии, но и во Фронте».

«Дорогие мои! Хотя недавно и посылал вам письма, но сегодня приходится написать еще раз. Из первых писем вы знаете, что я уезжал выполнять боевое задание. Вот приехал обратно. Все получилось хорошо и благополучно. Чтобы вам было яснее, как я выполняю задания, которые мне поручают, вы можете судить из того, что за последнее выполнение я снова награжден правительственной наградой. «За боевые заслуги»… надо вам сказать правду, что в последней моей поездке мне помогло Тосино письмо. Да, да, дорогая Тося, твое письмо…»

Закончился 44-й год, наступил 1945-й. Советские войска все ближе и ближе подходили к Берлину, все чувствовали, что скоро, очень скоро наступит долгожданный и радостный день Победы.

«Здравствуй, Тосенька! Как живешь, моя дорогая? Как твое здоровье и здоровье дочек? Дорогая Тося, про свою жизнь мне писать почти что нечего. Жив и здоров. Служба проходит без особых перемен, помаленьку. Очень внимательно слежу за событиями, которые сейчас происходят. Радостно на душе становится, когда знаешь, что наши части, наши войска находятся от Берлина на каких-либо 60 километров. Берлин — логово фашистского зверя. Вот это логово сейчас наши войска и уничтожают. Уничтожают фашистскую заразу, которая так много нанесла горя нашему народу. Ты пойми, милая, что и мы с тобой не вместе только потому, что виновны фрицы. Конечно, до тех пор мы с тобой будем не вместе, пока гитлеровская свора не будет уничтожена, пока Германия не будет на коленях перед нами, перед Советским Народом. Но теперь уже не так далеко то время, когда черная свора вместе с обербандитом Гитлером будет уничтожена. Немцы это не люди. Они хуже любой бешеной собаки. Если тифозную вошь сравнить с немцами, то та, пожалуй, обидится на это. Тося, ведь тебе пришлось видеть немцев. Пришлось их видеть и мне. Но я их видел и вижу в другой обстановке. Когда их берут в плен, то они делаются еще противнее. Они стараются вымолить себе пощады, вымолить жизнь. Да, Тося, они форменным образом молят об этом. Насколько они бывают бедовые и воинственные с нашими беззащитными стариками, женщинами и детьми, настолько они ничтожны перед нами, перед воинами. Вот таким воякам всегда хочется плюнуть в рожу. В похабную немецкую рожу. Но пусть не ждут пощады. Суд настал. Расправа с этой черной сворой будет жестока и справедлива…

Милая Тося, вот сейчас, когда я пишу тебе письмо, передают важное сообщение: нашими войсками взят город Будапешт. В этом приказе упомянуто, что при овладении городом Будапешт отличились вой-ска полковника Чеботарева. Тося, милая, ведь это же наш Коля. Войска, которыми командует наш Коля, мой родной брат. Как я рад!»

О Николае Ивановиче Чеботареве семья не знала ничего почти что с самого начала войны: говорили, что пропал без вести, может убит, а может попал в плен. А тут такое радостное событие: жив, да еще и геройски дерется с немцами. Это был настоящий праздник, случайно узнать о том, что твой старший брат жив, а вот другой старший брат, Иван, погиб в 1945 году. После Великой Оте-чественной войны дед наконец вернулся домой к своей дорогой и нежно любимой Тосеньке. Надо было жить и работать дальше, растить и воспитывать детей, которых у него уже стало четверо — три дочери и младший сын, а годы были нелегкие — послевоенные.

Роман Молотов

Фото из семейного архива